Шеф-редактор с 15-летним стажем в тележурналистике,  предприниматель в сфере креативных индустрий. Развивает креативный туризм, создает иммерсивные проекты и привлекает туристов в малые города.

Основатель иммерсивного гастротеатра в Серпухове, объединивший историко-художественный музей, театры и локальный бизнес в полноценные туристические туры.

Юлия, 15 лет в тележурналистике. Телевидение — это машина, где все подчинено жесткому сценарию и контролю кадра. Гастротеатр — это хаос, живые люди, вкус, который нельзя снять на дубль. Когда вы поняли, что устали быть наблюдателем и захотели стать творцом?

На самом деле, здесь больше общего, чем различий. Телевидение — это еще и прямой эфир, который не переснимешь, где все может пойти вообще не предсказуемо, особенно прямое включение с места событий. И то, как оно пройдет зависит от того, насколько правильно журналист объяснил каждому участнику его задачу.

В иммерсивном театре то же самое. Если каждый понимает свою задачу — то все будет ок. А если еще и может «играть» внутри задачи и выдавать каждый раз что-то новое и неожиданное в заданных рамках, то это вообще высший пилотаж. Потому что главное отличие от прямого эфира — зритель может тоже повлиять на ход событий и, когда актер может под это подстроиться — это очень круто! Так могут не все артисты. Наши — могут) Поэтому я в журналистике ощущала себя творцом, тут для меня не было четкой границы. Но, конечно, я столкнулась с рядом задач, которые потребовали от меня освоения новых навыков.

Вы открыли в Серпухове два телеканала. Это колоссальный административный труд. Что сломалось внутри вас, когда вы поняли: «Хватит вещать о других, пора создавать свою собственную реальность»?

И тут для меня нет различий. Всегда всё дело в команде. И при открытии телеканала и при создании гастротеатра и любого другого проекта — ВСЕГДА дело в команде. И то, и то труд и обуза, когда рядом с тобой не те люди. И то, и то ответственность, конечно, но и драйв и кайф, когда команда идеально подобранная. В первых двух случаях я попадала в классную команду, в третьем — собрала.

Что было поворотной точкой в принятии решения? В какой именно момент вы посмотрели на экспонаты Серпуховского музея, на тарелку в ресторане и на актеров театра и увидили между ними невидимую нить, которую нужно натянуть?

Эта идея, что называется «витала в воздухе», популярность иммерсивных и гастротеатров в столицах, Серпуховский музей уже в 2021 году проводил в своих залах иммерсивный спектакль. Я просто взяла больше кусочков пазла и соединила. Я поняла, что для сложносоставного проекта в Серпухове все есть и я со всеми лично знакома.

Начиналось эта история, как единоразовое мероприятие «для своих» и в нем участвовали исключительно мои знакомые и друзья. Но как ни странно, уже на первый показ приехало много неизвестных нам людей из Москвы.

Я не ожидала, я думала, что будут одни знакомые. И мы обкатаем формат на них. Тем более цена за первые показы была чисто символическая. Уже второй спектакль мы ставили с профессиональными актерами и с мыслью поставить проект на поток.

Журналист привык искать факты и задавать неудобные вопросы. Режиссер иммерсивного театра создает иллюзии. Вам пришлось «убить» в себе критика, чтобы пустить в себя магию театра?

Я никогда не убивала в себе критика. Это невозможно. Если он один раз заговорил в тебе, его не остановить. Более того, я считаю, что конкретно в этом деле он — моя сила. Можно сколько угодно отлетать в творчество (не люблю это слово, его сильно опошлили), но в итоге на продукт придут вот такие «Юли», которые будут смотреть критически, без всяких вот этих вот «это же шедевр!» Любой продукт делается для них. Он должен быть понятен и близок, в первую очередь, а уже потом — красив, оригинален и прочее.

Скажите честно, что вами двигало, когда вы начинали этот проект: амбиция доказать Москве, что в регионах тоже умеют делать круто, или искренняя, почти сыновняя (дочерняя) любовь к своему городу?

Москве я точно ничего не доказывала, потому что и не думала изначально о ней. А вот Серпухову — да, хотелось показать, что не все то золото, что в столицах делается 😉 Что в городе тоже есть супер крутые профессионалы. Любовь к Серпухову тоже движет мною в любом моем проекте. Я, как минимум, в 5 поколении серпуховичка.) Гены пальцем не раздавишь.

Феномен Серпухова и «Провинциальный комплекс»

Серпухов. Для многих это просто точка на карте по дороге на юг. Вы сделали так, что туда летят из Владивостока. В чем заключается этот «Серпуховский код», который вы взломали? Чего не хватает людям в мегаполисах, что они находят у вас?

Сложный вопрос. Я думаю тут дело в поиске впечатлений. У соседа трава всегда зеленее. Может быть этим и объясняется феномен того, что гости города восхищаются и оставляют отзывы о нас, а серпуховичи массово стали ходить только спустя 3 года. Нам, наверное, проще свежим взглядом смотреть на чужие города и проекты в них, свое почему-то принято под лупой критики рассматривать, такой уж менталитет.

Вы объединили музей, шеф-поваров, хореографов, квест-румы. Кто из них самый «токсичный» в управлении? Где происходят самые жестокие столкновения эго: на кухне или в музейных залах?

Кухня и музей, кстати, вообще никаких проблем не доставили ни на каком этапе. Может это потому, что большой поток посетителей приучили и к работе в цейтноте и к нестандартным задачам.

Поэтому любая странная, нетипичная ситуация разрешалась с покерфейсами и фразой — ок, подумаем. А вот маленькие компании, которые были в партнерах иногда входили в ступор и случались конфликты.

Некоторые разрешались, с другими прощались. Тут нужно понимать, что мы все участники этого проекта делали что-то новое и прыгали выше головы, нам не с кем было посоветоваться, чтобы решить ту или иную задачу, приходилось разбираться в процессе, а иногда даже не были права на ошибку. Те, кто оказался гибким и стрессоустойчивым остался, те, кто не вывезли напряжения и не смогли смерить эго, ушли.

Иммерсивный театр — это отказ от контроля. Зритель может посмотреть не туда, куда вы задумали, может не дожевать, может уйти.

Как бывший шеф-редактор, привыкший контролировать каждый кадр, как вы пережили этот отказ от власти над зрителем?

Дело в том, что несмотря на то, что я участвовала в каждом этапе создания сюжета, начиная от продюсирования, заканчивая монтажом, я никогда не контролировала каждый кадр. И тогда и сейчас мне посчастливилось работать с людьми, которые понимают, что готовый продукт — это их лицо. Ну и, конечно, я никогда не буду работать с людьми с дурным вкусом.

Шеф-повар разрабатывает меню под спектакль. Еда — материя эфемерная, она исчезает. Как вы «режиссируете» вкус? Как заставить зрителя плакать или смеяться с помощью еды?

Здесь тоже все зависит от вкуса каждого шеф-повара. Стив Джобс как-то сказал: «Я нанимаю людей не для того, чтобы говорить им, что делать, а для того, что они говорили мне, что делать». Всегда пользуюсь этим принципом.

Мы обсуждаем с шефами концепт меню, я даю информацию от чего отталкиваться, куда и для чего мы идем. А дальше не ограничиваю полет фантазии шефа. Кто как не повар знает все тонкости магии на кухне? Я не профи в этом, я могу только не мешать 😉 Хотя какие-то ходы я все-таки могу подсказать, если у меня есть идея.

Например, в одном иммерсиве первым курсом у нас подают черное яйцо. Просто крашеное яйцо. Это обосновано сценарием, но я решила подавать его, чтобы человека обескуражить — мол, мы заплатили 8000 рублей, а нам сварили яйцо?

Я намеренно пошла на эти негативные эмоции, чтобы следом человек испытал радость или посмеялся, когда вместе со действием спектакля ему подадут фермерского барашка и паэлью. То есть такие эмоциональные качели.

80% ваших гостей — приезжие. А как к вашему проекту относятся сами серпуховичи? Нет ли у вас синдрома «чужого в своем городе», когда местные считают тебя слишком выскочкой, а приезжие — экзотикой?

Ой, выскочкой я уже привыкла себя ощущать и в работе журналистом. Думаю, когда человек делает что-то, что хоть немного выходит за рамки привычного в конкретном обществе, его сразу же по умолчанию записывают в выскочки. Я спокойно к этому отношусь. Но так было на всегда, мне пришлось проработать это.

Вы продаете не просто ужин и билет. Вы продаете двухдневный тур, эмоцию, побег. Скажите, от чего именно убегают к вам люди из Москвы и Екатеринбурга? От чего мы все так устали?

Думаю, от скуки. И тут даже важнее наверное не от чего а за чем бегут. Как раз за этими эмоциональными качелями, о которых я говорила выше. Я вывела формулу: эмоциональные качели + еда + атмосфера провинциального города с историей + сделано визуально и смыслово качественно и современно = любовь) Мне однажды гость написал

большое сообщение после показа — мол, «ехал ничего не ожидая, но настолько впечатлился, что снял гостиницу, остался на ночь прошел по местам спектакля уже медленнее и вдумчивее.» Это была высшая оценка для меня. Хотя и критические замечания я очень люблю. Я их слушаю, делаю выводы и что-то корректирую.

Психология успеха: Страхи, Деньги и Тени

Давайте поговорим о страхе. Каков ваш главный страх как продюсера живого мероприятия? Немного утрируя, что вам «снится в кошмарах»: пожар на кухне, отключение света в музее или пустой зал?

Реальный сон: гости собрались, ждут в фойе музея нарядные красивые. Я захожу в залы, а актеры не одеты, куда-то делись все костюмы и не хватает актеров. Я мечусь между гостями, делая спокойное лицо и прося немного подождать и мы начнем, и залами, где пытаюсь по сусекам собрать что-то похожее на костюмы и одеть актеров)

Часто переживаю, что какого-то кусочка пазла будет не хватать. Ведь проект многосоставной, а от форс-мажоров никто не застрахован.

Вы получили спецноминацию от Сбербанка. Сбер — это символ огромных денег, корпоративных стандартов и масштаба. Вы не почувствовали, что их «корпоративный взгляд» начал давить на вашу душевную, местечковую историю? Пришлось ли вам идти на компромисс с собой ради денег или статуса?

На компромисс с собой пока идти не пришлось. Но, это еще и не выросло в бизнес в классическом его понимании. Мы не живем по привычным законам бизнеса. То есть у нас нет постоянного потока, нескольких составов одного спектакля, как в антрепризе. Каждый показ все еще продолжает быть эксклюзивным и душевным. И на этот компромисс с собой мне рано или поздно придется идти, иначе проект не выживет. Мы понимаем, что для развития нужны деньги. Их надо заработать.

У вас есть три готовых спектакля и два в разработке. Давайте поговорим о провалах. Расскажите о спектакле, который умер на стадии черновика. Чему он вас научил?

Что всему свое время. Хотя мне до сих пор сложно с этим смириться.

И что не все я могу контролировать. И не все хотят того же, что и я и это нормально, хотя неприятно и не всегда все кусочки пазла складываются счастливым образом.

В телевидении плохой дубль можно вырезать. В ресторане разбитая тарелка или пересоленный суп — это уже реальность. Вы перфекционист или прагматик? Как вы умеете прощать ошибки себе и своей команде?

Я прагматичный перфекционист) Я осознаю, что сперва надо сделать базовый минимум и уже на него накручивать роскошный максимум в процессе. Иначе идеи рискуют никогда не увидеть свет. У нас даже как-то так сложилось, что билеты на премьеру всегда дешевле, чем в последствии, потому что мы смотрим, что надо бы добавить, доработать, изменить и делаем это на последующих показах.

Ошибок прям глобальных, на мой взгляд, не было ни разу. Мелкие же в моменте ощущаются, как — аааа, всё пропало)) особенно это остро ощущалось мною в первый год существования проекта. Но я же вижу, как команда, как единый организм аккумулируется и справляется , подстраховывает

друг друга, вывозит. Поэтому сейчас я уже научилась не так остро реагировать, когда что-то идет не так)

Кто ваш самый беспощадный критик? Это ваш муж, родители, конкуренты или вы сами? Чьего мнения вы боитесь больше всего?

Я, конечно. Так как я сама себя внутри бичую, меня еще никто не ругал, даже мама в детстве. Это знают близкие друзья, за адекватным восприятиям реальности я иду, конечно, к ним. Со стороны виднее, без эмоций любая ситуация.

Какой ваш главный порок? (Трудоголизм не принимается, это социальная маска).

Гордыня — безусловно. Точнее, ее проявление — тщеславие. В любой сфере мне обязательно нужно прыгнуть выше головы, выделиться, сделать что-то, о чем будут говорить. И оборотная сторона гордыни — страх провала, сомнения, «синдром самозванца» тоже присутствует. Ну и чревоугодие немножко) как истинный телец я люблю еду и роскошества) Что и стараюсь лоббировать, как основную миссию в Гастротеатре в Серпухове 🙂

Считаете ли вы себя счастливым человеком? И что для вас счастье: аншлаг, премия или тишина после того, как последний зритель уехал из Серпухова?

Да, я имею возможность заниматься тем, что мне нравится. И аншлаг, и отзывы зрителей, и желание всех задействованных людей работать в этом проекте — для меня признание того, что я делаю то, что должна и счастье.

Креативные индустрии и Душа Евразии

Вы сказали: «Проект задумывался как местечковая история». В русском языке слово «местечковый» часто имеет оттенок ограниченности. Где для вас проходит граница между «местечковостью» и «настоящим провинциальным искусством», которое понятно всему миру?

В журналистике есть такой критерий выбора темы «социальная значимость». Он включает и «идентификацию» и «близость» и «воздействие», я это называю «касается всех». Так вот местечковость — это когда касается какого-то маленького процента людей. А, как Вы выразились, «настоящее провинциальное искусство» (хотя я считаю, что у искусства нет территориальной принадлежности) — это когда касается бОльшего процента людей. Возвращаясь к гастротеатру — первые показы

А оказалось, что свою «идентификацию» в нем нашли больше людей, чем предполагалось сперва)

Вы создали туристический магнит. Но вы же понимаете, что турист едет не только на ваш спектакль, но и по дорогам вашего города. Чувствуете ли вы на себе груз ответственности за весь Серпухов? Бесит ли вас, когда из-за плохой дороги или грязного подъезда к музею страдает впечатление от вашего гениального ужина?

С подобными мыслями я справилась еще будучи журналистом) Ну и осознание того, что я не всё могу контролировать, конечно, тут тоже помогает. Больше всего цепляет, что местная администрация не помогает продвигать этот проект, как туристический эксклюзив города. То ли не видят потенциала, то ли в принципе не интересуются местными проектами, не знаю в чем дело. Причем, к нам приезжает Торговая палата области и Федерации, нас вот в общероссийском Кубке выделили, но местные власти нас предпочитают не замечать. Местные предприниматели: рестораны, транспортные компании, туристические нас поддерживают, говорят — проект крутой, он нужен городу. А те, кто в общем-то имеет ресурс нам помочь масштабироваться молчат. действительно задумывались, как местечковые «для своих», как домашний театр что ли.

Как вы монетизируете творчество, не убивая в нем искусство? Где та грань, когда креативная индустрия превращается в конвейер по производству впечатлений?

Вообще, не знаю каким чудом мы монетизировали этот проект. Он действительно больше творческий, чем бизнес проект. Но он живет вот уже почти 4 года. Я считаю, что наш девиз: «Безумие и отвага». И действительно, он живет во многом на энтузиазме команды.

Гость из Владивостока летит 9 часов, чтобы поесть и посмотреть спектакль в Серпухове. О чем это говорит нам, современным русским людям? Чего мы на самом деле голодны — еды, зрелищ или смысла?

Назову две возможные причины.
1. Пресыщенность. Нам нужны эмоции, впечатления, потрясения, мы привыкли к ним. Мы стремимся к ним. Мы ищем их везде.
2. Смыслы. По пирамиде Маслоу закрыв низшие ступени, люди ищут ответы, духовные знания. Они ездят по стране, наблюдают, как чем живут люди.

Финал и Блиц

Если бы вы могли пригласить на премьеру вашего гастротеатра любую историческую личность, связанную с Серпуховым или русской культурой, кто бы это был? И какое блюдо подал бы ему шеф-повар?

Сергей Дягилев, однозначно. Вот его бы я спросила о многом. Мне близка его миссия. Накормили бы его меню гастроспектакля «Я убил Распутина». А вот показала бы ему иммерсивный Детективный ужин. События «Распутина» ему близки, он среди этого жил. А вот современное прочтение Детективного ему бы, думаю, было любопытно. Но в людом случае, к его мнению я бы прислушалась.

Вы тележурналист. Вы привыкли брать интервью у других. А если бы сейчас вы сидели по ту сторону стола, и Владимир Познер брал интервью у вас, какой вопрос вы бы сами себе задали, но не хотели бы на него отвечать?

Что бы ты выбрала: призвание или личная жизнь и семья. Я боюсь себе даже ответить на этот вопрос.

И последний вопрос. Если бы ваша жизнь в креативных индустриях была книгой, как бы называлась текущая глава? И какое название вы бы хотели дать финальной главе?

Сейчас что-то вроде — «Вопреки здравому смыслу» или «Двигаемся на волевых» 🙂 Финальная глава — Она смогла всё!

Эксклюзивное интервью для коммуникационной платформы «Уникальная Евразия» ™.
Искренний диалог с ее основателем и главным редактором  Марией Цветковой.