Андрей Владленович, я начала готовиться к нашему разговору и, признаюсь, зачиталась вашим сайтом. Знаете, что меня больше всего поразило? Не цифры — хотя 50 миллионов охвата, конечно, впечатляют, — а одна простая фраза: «коллекционер городских легенд». Это ведь не должность, не строчка в резюме, это — диагноз, если хотите. Скажите, а когда вы впервые поймали себя на том, что не можете пройти мимо обшарпанной стены, странного названия переулка или бабушки у подъезда, которая рассказывает что-то совершенно невероятное? Как из этого тихого, почти интимного увлечения выросла целая федеральная машина?
Я верю в масштабируемые проекты. В 2012 начал производство серии мобильных путеводителей. К 2019 году выпустил мобильные гиды про всем региона России и всем странам СНГ. Считайте, что опубликовал 100 приложений на iOS и столько же в Android. Проект обанкротился. Подобные сейчас живы, только благодаря господдержке. А я возомнил себя Икаром, за что и поплатился. Однако, благодаря именно этому провалу родилась гипотеза: легенда продвигает достопримечательности эффективнее, чем информация из справочников и энциклопедий. И гипотеза оказалась рабочей моделью. Ведь цифры и даты забываются, а впечатления остаются в памяти и мотивируют на путешествия. Судите сами. За 7 лет существования мобильного проекта мы набрали 250 тысяч пользователей. А за первые три месяца после выхода сборника историй к 1000-летию Суздаля — пилотной книги серии “Это моя земля” охват аудитории превысил 750 тысяч. Сегодня в серии опубликовано 50 сборников и ещё 12 в производстве.
Девиз вашего проекта — «Такое могло произойти только здесь». В этой фразе есть что-то почти вызывающее. Ведь классический путеводитель говорит: «Здесь в 1742 году был заложен храм, архитектор такой-то, стиль барокко». А вы говорите: «Здесь призрак купчихи до сих пор приходит на рынок за свежей клюквой».
Почему вы решили, что современному человеку нужна именно сказка, а не справка? Не рискуете ли вы тем, что серьёзный путешественник просто не воспримет это всерьёз?
Справка о достопримечательности эффективна, когда путешественник уже заинтересовался объектом и хочет подробностей. А как зажечь стартовый интерес? Здесь помогает эмоционально окрашенные истории, в которых достопримечательности становятся персонажами со своим характером, тайнами и судьбой. Антропоморфизм — очеловечивание достопримечательностей, повышает эмпатию — эмоциональное отношение к территории. Когда турист сопереживает месту, он и ведёт себя соответственно: с уважением к традициям. Да и возвращается чаще.
Позвольте задать вопрос, который может показаться немного провокационным. Писатель Даниэль Орлов написал о вашем проекте потрясающие слова: «Тут вымысел становится документом, а документ приобретает черты стенограммы подвига». Мы живём в эпоху, когда фейки и мифы и так заполняют информационное пространство.
Когда вы сажаете местных жителей за стол и говорите: «Расскажите легенду о вашем городе», — а они начинают фантазировать, приукрашивать, сочинять, — не бывает ли у вас moments of doubt, как говорят англичане, моментов сомнения: а не стираем ли мы этой красивой сказкой настоящую, подлинную, может быть, не такую красивую, но живую историю этого места? Где для вас проходит эта черта?
Авторы сборников не заменяют историю вымыслом. Каждая легенда в нашем сборнике обязательно заканчивается исторической справкой об объекте. В итоге у аудитории формируется и впечатление, и понимание: где художественное допущение, а где реальные факты. Авторы прокладывают дорогу к подлинному прошлому через создание художественного образа.
Андрей Владленович, мне хочется спросить вас о чём-то очень личном. Вот вы ездите по всей России — от Нарьян-Мара до Абхазии, от Железногорска до Камчатки. И в каждом месте вы просите людей рассказать о их земле. Скажите, а что вы чувствуете, когда человек — может быть, простой учитель из маленького посёлка, может быть, пенсионерка — вдруг начинает рассказывать вам историю, и вы видите, как у него загораются глаза, как он сам заново влюбляется в место, которое, возможно, всю жизнь считал «дырой»? Что происходит с вами в этот момент? Это профессиональный интерес продюсера или что-то другое?
В этом году Мастерская управления “Сенеж” пригласила меня смысловым ведущим программы «Гостеприимная Абхазия».
Одна из задач акселератора для местных предпринимателям из сферы туризма была — создать истории для продвижения своих сервисов в привязке к достопримечательностям Республики Абхазия. Теперь в сборнике мы можем прочитать воспоминания детства, рассказы старших, описание семейных традиций. Когда видишь, как человек через личную историю заново влюбляется в свою землю, понимаешь что в основе маркетинга гостеприимства лежит система ценностей народа гордость за свой дом.
Знаете, в одном из отзывов прозвучала мысль, которая мне не даёт покоя: «Легенды о территориях увеличивают эффективность продвижения в 20 раз». Двадцать раз! Это колоссальная цифра. Но мне хочется понять глубже: неужели правда, что сухая информация о достопримечательностях настолько бессильна? Неужели человек XXI века настолько устал от фактов, что ему нужна именно эмоциональная история, чтобы захотеть куда-то поехать? Что это говорит о нас с вами, о нашем времени?
Да. Метрики, которые мы собираем с помощью мониторинговой системы Brand Analytics показывают 20-ти кратный разрыв в охватах и вовлечённости аудитории между прикладной информацией и эмоциональной историей. Посмотрите вокруг. Ровно этот же эффект иллюстрируют рекламные ролики брендов, приглашающие аудиторию к целевому действию через эмоцию. Брендам, в том числе территориям, целесообразно выстраивать с аудиторией отношения, добиваться сопереживания, а не сухо информировать о товаре или услуге. Зачем человеку знать о сервисах гостиницы, если у него нет резонов приезжать в это место. Мало кто едет за тем, чтобы выспаться.
Вы написали учебник «Конструктор городских легенд». Само слово «конструктор» в этом контексте удивляет и одновременно настораживает. Конструктор — это когда ты берёшь детали и собираешь из них что-то по инструкции. Но легенда, сказка, миф — это ведь стихия, это то, что рождается само, у костра, на кухне, в разговоре с бабушкой. Как можно «сконструировать» то, что по определению должно быть живым и спонтанным? Не убивает ли методология магию?
В основе мифа — от историй у костра до голливудских хитов — лежат классические сюжетные схемы, отклик аудитории на которые проверен веками. Учебник «Конструктор городских легенд» помогает авторам использовать эти проверенные структуры. Сюжетные схемы — это не кандалы Автор волен развивать повествование по собственным представлениям о прекрасном. Но порой возникает затруднение, которое легче преодолеть, если владеть писательским инструментарием. Например, в обычной жизни мы привлекательны, если предсказуемы. Обещал — сделал. Знаю и выполняю правила поведения в обществе — допущен к общению. Но если так строить повествование, то аудитория заскучает. Именно невстреченные ожидания рождают саспенс — внутреннее напряжение в истории, которое не даёт уснуть, пока не узнаешь, чем там всё закончится. Вы ведь помните про крючки, которые ставят авторы сериалов в конце каждого эпизода? Анекдот смешной, если там есть неожиданность. Аудитория зевает. если автор предсказуем.
Андрей Владленович, ваш педагогический список — это, простите, какой-то географический и социальный калейдоскоп.
Сколково и «Артек». МГИМО и Курчатовская школа. «Сенеж», где сидят будущие губернаторы, и «Таврида», где тусуются молодые художники. Я не могу не спросить: чем отличается мастер-класс для человека, который через пять лет будет управлять регионом, от мастер-класса для пятнадцатилетнего подростка из маленького города? И есть ли какой-то универсальный момент — может быть, одна фраза, один приём, — который «включает» что-то внутри у любого человека, независимо от возраста и статуса?
Есть три категории аудитории, которым интересна экосистема “Это моя земля”: Во-первых, авторы — люди которые самовыразиться через истории о родном крае. С ними проводим мастерские по созданию очерков и легенд. Во-вторых, продюсеры территорий. Пассионарии, которые ищут ресурсы для продвижения территорий. С ними практикуемся в составлении грантовых заявок и привлечении партнёров.
В-третьих, администрации территорий. Чиновники. Руководители профильных региональных и муниципальных ведомств (культура, туризм, молодёжка, социалка). Сотрудники корпораций, у которые есть территории присутствия (моногорода). Их интересует брендинг и легендаристика. Учимся средствами контент маркетинга повышать ценность территории для местных жителей и интерес для посещения туристами. Это помогает решать и экономические и социальные задачи регионов.
Мне очень нравится термин, который вы используете в школе «Игропрактика», — «остранение». Это ведь из Шкловского, из русского формализма: сделать привычное странным,
чтобы человек заново увидел то, мимо чего ходит каждый день. Но давайте будем честны: большинство людей ходят мимо своих достопримечательностей и не замечают их. Вот стоит в городе обшарпанный дом с лепниной, все привыкли, никто не смотрит. Как вы заставляете человека остановиться и увидеть в этом доме — персонажа? Можете рассказать конкретную историю такого «превращения»?
В творческих мастерских мы используем два слова в связке “остранение” и “означивание”. Остранение — это авторский взгляд. Можете сосчитать сколько версий сюжета “Ромео и Джульетта” вы встречали? А сколько “Золушек”? Мы знаем, чем все закончится, но нам всё равно любопытно, потому что автор предлагает свою систему знаков. Искусство, не не про “что”, а про то “как” рассказано. Для того, чтобы увидеть что-то странное в привычном, надо настроить авторскую оптику. Другой термин “означивание” — предполагает создание ритуала, связанного с объектом: бросить монетку, загадать желание, не оставлять мусор, не сходить с экотропы. Призыв к целевому действию и запрет на действие, проиллюстрированное историей имеет эффект выше чем табличка “по газону не ходить”.
Вы проводите литературные мастерские в регионах, и после них люди, которые никогда в жизни не писали ничего длиннее поста в соцсетях, вдруг создают рассказы, которые попадают в сборники, получают премии. Это кажется чудом. Но я понимаю, что за чудом стоит методика. Скажите, а какой самый частый страх вы слышите от людей, когда они впервые приходят на вашу мастерскую? Что вы им говорите в первые пять минут, чтобы они поверили, что у них получится?
Мы договариваемся с участниками мастерских не использовать два слова “Талант” и “Вдохновение”. А понятия-то хорошие. Значит, надо найти им замену. “Вдохновение” меняем на интерес. “Талант” меняем на “опыт”, “насмотренность”, “начитанность”. Магия в том, что Талант и Вдохновение — это внешние факторы. А предлагаемые заменители — это сущности, которые зависят исключительно от автора. Человек пишет о том, что ему интересно, а если информации недостаточно, исследует тему глубже и продолжает творить. Так человек принимает ответственность на себя и снимает писательский блок.
Знаете, что меня тронуло в отзывах на вашем сайте? Слова Алексея Комиссарова, ректора РАНХиГС, который написал, что после прочтения легенд о Тропарёво он стал по-другому смотреть на район своего детства. Он сказал: «Я буду вспоминать героев легенд». Представьте — ректор крупнейшей академии, человек, который мыслит категориями KPI и стратегий, вдруг начинает вспоминать вымышленных персонажей из чужих рассказов. Как вы думаете, почему сторителлинг пробивает броню даже у самых рациональных людей? Что такого есть в истории, чего нет ни в одной презентации?
Эмоции резвее рацио. Презентации обращаются к уму, а истории — к сердцу. Броня самых рациональных людей пробивается потому, что в каждом из нас, независимо от должности и KPI, живет ребенок, который хочет верить в чудо.
Масштабные лидеры мыслят не только цифрами, но и образами. Среди авторов предисловий руководители солидных учебных заведений. Рядом с Алексеем Комиссаровым из Президентской академи слова Андрея Логинова — ректора РГГУ и Андрея Бетина — ректора Мастерской управления “Сенеж”. У образовательных учреждений есть своя мифология, которой стоит поделиться.
Так в кроне “Это моя земля” выросла ветка “Планета Alma Mater”. Опубликована коллекция историй “Планета РГГУ”, “Планета Курчатовская”. Готов сборник историй про Артек. В работе легенды об РХТУ, образовательных центрах “Маяк”, “ШУМ”, “Счастливцево”. История дает человеку сопричастность и включает эмоциональную память и становится частью личной биографии.
Двадцать семь форматов. Андрей Владленович, когда я впервые увидела этот список — электронные книги, аудиокниги, комиксы, квесты, RPG-видеоигры, стрит-арт, рэп, спектакли, нейрокино, — у меня, признаюсь, закружилась голова. Это же не проект, это целая вселенная. Но мне хочется понять логику: вот родилась одна легенда, один текст, написанный, скажем, школьницей из Тутаева. Как из этого одного текста вырастает целая экосистема? С чего вы начинаете? И не бывает ли так, что за этим фейерверком форматов теряется сама история, ради которой всё затевалось?
Прошли те времена, когда появление информации на ТВ означала практически полных охват аудитории. Теперь есть множество медийных каналов и, если есть задача расширения аудитории, нужно расширять форматы контента. Каждый новый формат — это всегда «по мотивам». Совокупное влияние на зрителя текста, фильма, музыкального произведения, игры обогащает художественный образ объекта. Когда-то мы читали историю про Колобка, потом видели мультфильм. Теперь есть полнометражное игровое кино. И это всё разные истории, поскольку авторы разные. Наблюдам остранение в действии!
Из всех этих 27 форматов — а я понимаю, что вопрос несправедливый, как спросить мать, кого из детей она любит больше, — но всё-таки: какой формат, по вашему опыту, даёт самый мощный, самый быстрый, самый ощутимый эффект для территории? Вот если бы у вас был бюджет только на один формат, что бы вы выбрали? И, наоборот, какой формат оказался для вас самым большим сюрпризом — тем, от которого вы не ждали многого, а он вдруг «выстрелил»?
В начале было слово. Как только создан текст о достопримечательности проект превращается в осьминога. То есть, может одновременно разворачиваться в нескольких направлениях. Но без текста нельзя снять кино, нарисовать комикс или создать песню. Без фундаментов дома не строят. А в случае с текстом, фундамент — это цокольный этаж со всеми необходимым для жизни. Да. Возможно, пейзаж из мансарды выглядит масштабнее, чем из цокольного окошка. Но мансарды без фундамента не строят, а цоколь без мансарды — запросто!
Мне хочется поговорить о кино. Вы снимаете короткометражные фильмы по мотивам легенд — «К-26» в Железногорске, «Завод иллюзий» в Петрозаводске, «Бубен шамана» в Югре. И в этих фильмах снимаются местные жители, не профессиональные актёры.
Скажите, а что происходит с человеком, когда он видит себя на экране в истории о своём собственном городе? Я представляю, как железногорец сидит в зале, гаснет свет, и на экране — его сосед, его улица, его легенда. Что в этот момент происходит в зале?
Происходит магия сопричастности. В закрытом городе Железногорске на показе игрового фильма «К-26» или «Джампер» люди испытывали гордость. Они осознают себя героями большой и очень важной для страны истории.
«Бубен шамана» удивителен тем, что это дебютная работа коллег, которые раньше кино не снимали. Их страсть — фигурки из войлока. Они-то и стали персонажами истории, которые повлияли на повышение привлекательности ХМАО — Югры и на продвижение войлочной продукции студии. Там есть слова “… и никто не умрёт, потому что шаман не хочет…”. И как после такого не купить оберег?
Нейрокино. Школа нейрокинематографистов. Это звучит как научная фантастика, а вы уже это делаете. Андрей Владленович, я человек, который с одной стороны восхищается технологиями, а с другой — немного их боится. Когда нейросеть генерирует видеоряд по мотивам легенды, написанной живым человеком из маленького города, — чья это история? Не размывается ли авторство? Не превращается ли живая, тёплая, немного неуклюжая человеческая сказка в холодный, красивый, но пустой цифровой продукт? Как вы с этим работаете?
Мы используем гибридный подход, где нейросеть — лишь кисть, а не художник. Роль автора в создании нейрофильмов остается ключевой. Человек пишет сценарий, задает смыслы, формулирует промпты и отбирает лучшие кадры.
Искусственный интеллект ускоряет и удешевляет производство. Благодаря нейро технологиям автор из любого региона, при наличии интернета, получает возможность визуализировать свою идею на уровне голливудской студии.
Вы создаёте комиксы, графические новеллы, стрит-арт по мотивам легенд. И мне кажется, что это гениальный ход для молодёжи, которая, будем честны, не очень-то читает бумажные книги. Но не сталкиваетесь ли вы с сопротивлением со стороны старшего поколения, краеведов, хранителей традиций, которые считают, что их священная история не должна превращаться в «картинки на стене»? Как вы находите баланс между уважением к традиции и желанием говорить с молодыми на их языке?
Сопротивление со стороны старшего поколения действительно было. Проводя обучение на базе объединенного музея Павловского Посада мы услышали этот запрос и заменили термин «комикс» на «графическую новеллу». Хранители традиций оценили, что мы предлагаем не выхолащивать историю, а переводить её на визуальный язык, привлекательный длят молодежи. В итоге несколько экспозиций в музеях Павловского Посада сопровождаются рисунками и текстами в баблах, что увеличило приток юных посетителей..
55 миллионов рублей грантовых средств, которые регионы привлекли благодаря вашему проекту. Цифра серьёзная. Но я хочу спросить не о деньгах, а о людях, которые эти деньги распределяют. Представьте: вы приходите к губернатору или мэру маленького города и говорите: «Давайте мы будем сочинять сказки про ваш город». Что вы видите в их глазах? Скепсис? Недоумение? Вежливый интерес? С каким самым распространённым страхом или стереотипом вы сталкиваетесь, и как вы его преодолеваете?
Напротив, сегодня мы видим растущий спрос от администраций. Регионы обращаются к нам за легендаристикой. После 1000-летия Суздаля, сборником отметили юбилей Югры. К 80-летию Калининградской области мы выпустили книгу, где творческое задание создавало Министерство культуры региона. В преддверии 200-летия Бердянска вышла книга — результат конкурса, проведённого Федеральным центром гуманитарных практик РГГУ.. А сейчас к 1000-летию готовится Курск, и мы прорабатываем запрос на создание историй о его достопримечательностях. Власти понимают эффективность метода вовлечения жителей в продвижение родного края.
Мне очень хочется услышать от вас конкретную историю успеха. Не абстрактную, не про «охваты» и «метрики», а живую. Вот есть легенда, есть киберпутеводитель — и вдруг в городе что-то меняется. Появляется новое кафе с названием из легенды, или экскурсовод начинает водить туристов по маршруту, который вы придумали, или местный ремесленник начинает делать сувенир по мотивам вашего персонажа. Расскажите такую историю. Ту, которой вы гордитесь больше всего.
В Нарьян-Маре- заполярном городе есть современный фольклор. У сотни обычных домов есть неофициальные народные имена: «Титаник», «Бутерброд», «Красная Шапочка»… Администрация попросила нас помочь с разработкой туристического маршрута и мы предложили провести конкурс и выпустить сборник легенд, который бы правдоподобно объяснил эти названия. В результате легенды использовали, в том числе для создания муралов. В городе появились десятки новых объектов показа, которые легли в основу экскурсионных маршрутов для групп и индивидуалов.
Вы работали с невероятно разными территориями: закрытый атомный Железногорск, арктический Нарьян-Мар, солнечная Абхазия, степной Донбасс, горный Кыргызстан. Это же совершенно разные миры, разные менталитеты, разные травмы, разные радости. Скажите, а есть ли какой-то универсальный «культурный код», который объединяет все эти места? Или каждый раз вам приходится заново изобретать подход, заново учиться слушать людей? И какая территория оказалась для вас самой сложной — той, где легенды давались тяжелее всего?
Лев Николаевич Толстой отметил, что все счастливые семьи похожи друг на друга, а каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Так вот, если слово «семья» заменить на «территория», а слово «несчастливая» заменить на «недооценённая», то полученная фраза проиллюстрирует универсальный эффект: истории повышают ценность регионов. Легендирование территорий всегда начинается с обсуждения целей с локальными партнёрами. Нужно определить, что будем считать успехом. Коллекции о 50 территорий опубликованы, а маркетинговая задача еще ни разу не повторилась. Сложнее всего работать там где нет продюсера территории. С некоторых пор мы перестали инициировать проекты. теперь только отвечаем на запросы. Так формировать творческую атмосферу стало легче.
Знаете, что меня поразило в вашем списке киберпутеводителей? Там есть не только города и области, но и совсем маленькие точки: село Мильково на Камчатке, посёлок Красные Баки, село Неудачино. Неудачино!
Само название — уже легенда. Как вы добираетесь до таких мест? И что для вас важнее: сделать путеводитель по миллионному Новосибирску или по селу, о котором никто никогда не слышал? Где, как вам кажется, легенды нужнее?
В деревне Неудачино есть свой Леонардо. Абрам Яковлевич Штеффен — изобретатель, инженер, музыкант, художник, фотограф, историк, летописец, Почетный гражданин Татарского района Новосибирской области, часовых дел мастер. Созданные им башенные часы украшают достопримечательности в Санкт-Петербурге, Татарске, Неудачино (Новосибирская область). Дом-музей Штеффена открыт в его родном селе, основанном немецкими переселенцами. В доме сотни подлинных предметы семьи, в том числе, токарный станок для изготовления часов, многочисленные шестеренки и детали. Человек из деревни в 250 домов создал достопримечательности для крупных городов и сам стал легендой.
Я предлагал администрации Неудачино зарегистрировать сайт net и создать ритуал, для тех, кто остро нуждается в удаче.
Правда в том, что и в больших городах и скромных сёлах есть истории, о которых стоит знать всем, но информации о них мало. Миссия серии “Это моя земля” подсветить неооценённые сокровища.
Андрей Владленович, я не могу обойти стороной вашу удивительную двойственность. С одной стороны — вы лауреат премий Бунина, Некрасова и Пушкина, член Союза писателей России, номинант «Писателя года». Это — высшая лига русской литературы. С другой стороны — вы эксперт по контент-маркетингу, продюсер, который мыслит охватами, конверсиями и грантами. Не возникает ли у вас внутреннего конфликта? Не чувствуете ли вы иногда, что «маркетолог» в вас берёт верх над «писателем» и начинает упаковывать живые смыслы в красивые, но, может быть, слишком гладкие обёртки? Или, наоборот, именно писательское нутро не даёт проекту скатиться в чиновничий отчёт?
То, что вы определили двойственностью, я бы назвал условиями для синергии. Многим писателям не помешал бы литературный продюсер. Современные информационные технологии позволяют совмещать эти роли. В моем случае это триумвират.
Колоссальную силу дает преподавание. У современных студентов потрясающе высокая насмотренность. В общении с ними я постоянно расту профессионально и как писатель, и как маркетолог. В маркетинге и преподавании трудно переоценить роль образов и метафор, которые оттачиваются в писательском деле. Так что, сочетание трёх приоритетов — преподавание, творчество и продюсирование для меня выглядит оптимальным.
Вы — член Русского географического общества, и ваш проект охватывает практически всю карту России, от Калининграда до Камчатки, от Арктики до Кавказа. В одном из отзывов прозвучала фраза, которая меня потрясла: «Могилы наших предков по всей Руси — от берегов Чёрного моря до берегов Белого. Это наша земля. Мы её возвращаем себе». Это звучит почти как миссия. Скажите, вы ощущаете свою работу как миссию? Как попытку удержать, собрать, сохранить то огромное культурное пространство, которое мы называем Россией, — не через учебники и указы, а через живые человеческие голоса?
В сюжетной схеме герой после побуждающего события стремится к цели под флагом “хочу”. А после неудачи осознаёт своё предназначение. И мотивация его вырастает. И ставки повышаются. И шанс на добычу сокровища становится выше. Ровно эти ощущения меня посетили после проверки гипотезы о том, что художественный образ работает на продвижение достопримечательностей лучше, чем справка. Провал справочника и взлёт легендаристики подарил точное понимание пути, на котором не покидает ощущение счастья от благодаря следованию своему предназначению. Россия огромна и многие её сокровища недооценены. Собирая истории мы сшиваем великое пространство эмоциональными нитями. Проект помогает осознать, что в любой точке страны мы у себя дома.
И самый личный вопрос. Вы — коллекционер городских легенд. У любого коллекционера есть «жемчужина» — тот экспонат, ради которого, кажется, всё и затевалось. Расскажите мне одну историю. Одну-единственную. Ту, которую вы услышали за все эти годы и которая заставила вас подумать: «Вот ради этого я всем этим и занимаюсь». Ту самую, про которую можно сказать: «Такое могло произойти только здесь».
В рассказе “Сузь даль” есть фрагмент про баню в отеле “Пушкарская слобода” и земляничное варенье.
После публикации сборника мне написала Директор по маркетингу гостиницы и попросила разрешение вставить этот текст в рекламный буклет. А еще, после выхода этого сборника, в отзывах на Ридеро появилась фраза: “Мы дымали, что былы в Суздале. Теперь поедем снова, чтобы увидеть город глазами авторов”.
Блиц и взгляд в будущее
Представьте: у вас есть волшебная палочка, неограниченный бюджет и один месяц. Вы можете запустить киберпутеводитель по любому месту на планете — не обязательно в России.
Куда бы вы поехали? Какое место вас манит, зовет, не даёт покоя? И какую легенду вы бы мечтали там найти?
Я бы поехал на Алтай. Он манит сакральной силой, пересечением культур и эпох на стыке евразийского пространства. Именно там мифы до сих пор определяют уклад жизни. Многое могло произойти только здесь. Например, история экспедиции Николая Рериха и как впечатления от Алтая отразились в творчестве художника.
К вам приходит молодой человек или девушка из маленького города. Им двадцать лет, у них нет ни грантов, ни команды, ни связей, ни опыта. Но у них есть любовь к своему городу и желание что-то изменить. Что вы им скажете? С чего им начать прямо завтра утром, когда они выйдут из вашего кабинета? Дайте им один совет — не как продюсер, а как человек, который сам когда-то начинал с нуля.
Не нужно ждать «идеального момента». Сделайте сегодня первый шаг: сформулируйте идею. Что вы хотите? Что вы готовы делать, даже если не будет поддержки. Второе — подайте заявку на «Росмолодёжь.Гранты». Третье — пока оформляете заявку, моделируйте и докручивайте проект. Четвертое — ищите единомышленников и партнеров. И пятое, самое главное — приступайте к реализации, не дожидаясь результатов оценки. Делайте любимое дело, а ресурсы вас догонят.
И последний вопрос, Андрей Владленович. Ваш проект называется «Это моя земля». Три простых слова. Но в них — огромная сила и огромная ответственность. Мы живём в странное время: люди уезжают из маленьких городов, забывают свои корни, теряют связь с местом, где родились. А вы делаете проект, который эту связь восстанавливает — через сказки, через легенды, через истории. Как вы думаете, что останется от «Это моя земля» через десять, двадцать лет? Какую Россию вы хотите увидеть, когда оглянетесь назад? И что для вас лично значат эти три слова — «это моя земля»?
«Это моя земля» — это право и ответственность любить свой дом. Родной край это опора для творчества любого автора. Я верю в творческое начало всех людей. Наши творческие мастерские позволяют авторам расправить крылья. Через двадцать лет я увижу Россию, в которой мечтают побывать все жители планеты. Многие грезят переездом сюда, потому что здесь уважают культуру и традиции. Здесь бережно относятся к ценностям, сформированным предками. Люди гордятся принадлежностью к России.
