Алина Швыдкая,
выпускающий редактор и директор издательского дома «Янтарь»

Алина Андреевна, 13 лет для издательского дела, особенно в такой тонкой нише, как семейная история, — это серьезный срок. Скажите, с чего всё начиналось в Тюмени? Был ли какой-то один конкретный случай или встреча, которые заставили вас понять: «Да, я хочу посвятить свою жизнь сохранению чужих семейных воспоминаний»?

Издательству семейной книги 13 лет, я стала директором 3 года назад, потому что «Янтарь» и его миссия нашли глубокий отклик в моей душе. К сожалению, мой путь в этой сложной нише вырос из личной боли.

Я сама из плеяды тех людей, которые «не успели». Когда умер мой дедушка и я осознала, что о многом не успела поговорить, расспросить и главное, сохранить, те крупицы истории моего рода, которые могла — это был удар и переосмысление важности общего семейного прошлого.

А потом, с каждой созданной книгой приходило осознание ценности, фундаментальности этого труда. Ведь, начиная работу над книгой, люди, как правило, даже не осознают, какие глубины будут затронуты, какие силы пробудятся и насколько их самих трансформирует этот путь — это погружение в прошлое.

Вы недавно заняли 1 место в номинации «Успех» в направлении «Медиа». А как менялось ваше собственное понимание успеха за эти 13 лет? Если в начале это, возможно, были первые напечатанные страницы, то что является для вас мерилом успеха сегодня?

Когда дело идет из души, то успех вообще не измеряешь. Сначала просто кайфуешь от того, что получается, что люди, взяв в руки свою книгу, говорят: «Вау, как красиво!», а потом погружаются в чтение и на глазах блестят слезы. Когда я вижу, как растет наша «янтарная» библиотека, то внутри рождается радость, удовлетворение. Сейчас главным успехом считаю то, что заказчики возвращаются. Одни, чтобы создать новую книгу по другой ветке, иные за ежегодным семейным альманахом или книгой поздравлений. Это для меня показатель того, что мы с командой создаем по-настоящему крутой продукт, ценность которого растет с годами и люди это ценят, замечают.

В описании проекта есть фраза: «Обрывочные воспоминания, пожелтевшие документы и потрескавшиеся старинные фотографии собираются в художественное повествование».

Откуда у вас взялась эта чуткость к слову и способность видеть за сухими фактами живую человеческую драму? Это врожденный дар или навык, который пришлось долго оттачивать?

Над книгой работает команда: журналисты, авторы, редакторы, корректоры, дизайнеры, расшифровщики, хронографы. И работа автора заключается во владении словом, он ответственен за создание «живой» картинки, труд журналиста — «раскрыть» интервьюируемого.

А это значит быть безопасным и доброжелательным собеседником, внимательным к мелочам, чтобы человек не замкнулся и погрузился в детали. Расшифровщик должен перевести запись интервью в текст без потерь, с пометками об интонации говорящих, это всё очень важно. Потом подключается редактор, корректор, хронолог и это всё «дисциплинирует» повествование.

Я, как выпускающий редактор, провожу финальную читку. И я думаю, что секрет невероятной художественности наших книг в том, что над проектом работает слаженная команда, каждый член которой любит дело и бережно относится к семейной истории.

Тюмень — город с особым, сибирским характером, где люди привыкли опираться на себя и свою семью. Влияет ли этот региональный код, эта «сибирская основательность» на то, как именно издательство «Янтарь» подходит к созданию книг?

Мне кажется, что хорошие, основательные проекты рождаются во всех регионах нашей прекрасной страны. Часть команды «Янтаря» работает удаленно, из разных городов России, но нас объединяют общие ценности, это, на мой взгляд, самое важное. Однако издательство основано в Тюмени и очень большой процент книг, которые создаем, написаны для сибиряков и о сибиряках. Мы определенно имеем глубокую экспертизу в истории земли сибирской.

Работая с чужими историями, мы неизбежно примеряем их на себя. Изменила ли эта работа ваше собственное отношение к истории вашей семьи? Захотелось ли вам самой стать «заказчиком» и создать такую книгу для своих близких?

Работа над моей большой семейной книгой идет, и я, конечно, в этом вопросе всецело полагаюсь на команду «Янтаря». И мы в коллективе часто делимся своими открытиями и находками в семейной истории, проводим интервью с близкими, реставрируем фотографии, хвастаемся находками из семейного архива и архивного поиска — мы все в процессе сохранения родовой памяти. Для каждой из нас это ценно, важно, иначе было бы сложно работать в этой нише, тут нельзя без любви и без максимальной бережности.

Философия «Корней» и магия превращения

Вы говорите, что помогаете людям обретать «корни». В наш стремительный цифровой век, когда всё виртуально и быстро, почему, по вашему наблюдению, люди всё острее чувствуют потребность именно в бумажной, осязаемой семейной реликвии?

Вообще есть сейчас какой-то тренд на настоящее, заметили? События в мире показывают, что, забив «облака» фотографиями, мы перестали создавать фотоальбомы. Имея возможность сделать видеозапись вообще любого события, мы забываем записать на видео разговор с бабушкой, а после напрочь забываем, как звучал ее голос. Мы много всего упускаем за иллюзией, что все где-то хранится, все куда-то записывается.

А что, если завтра будут стерты все файлы или мы забудем какой-то пароль, или нашим детям будет попросту неохота разбирать эти тонны снимков? У нас нет культуры передачи цифровых данных, но у нас пока есть уважение к книгам. И семейная книга — это то, что можно и нужно передать будущим поколениям, если мы хотим поделиться своей правдой, историей, мыслями, ценностями, сформулировать послание в будущее.

Где для вас, как для руководителя, проходит тонкая грань между художественным повествованием, которое делает историю увлекательной, и искажением исторической правды? Как вы сохраняете эту хрупкую достоверность, работая с семейными преданиями, которые со временем обрастают мифами?

Семейный миф — это тоже часть семейной истории, и мы услышанную легенду не подвергаем никакой критической оценке, это остается в книге, как наследие.

Ведь в каждой книге мы видим, как от решения одного из предков меняется судьба всех последующих поколений. А что касается истории, у нас есть эпохальные события страны, которые каждая семья проживала по-своему, у нас есть документы, которые подтверждают боевой путь, трудовой путь, получение образования, рождение детей, смерти и их причины, заключение брака и многие другие события.

Мы опрашиваем многих членов семьи и пытаемся восстановить ситуацию, глядя на нее со всех сторон. Художественное описание строится не на выдумках, а на воспоминаниях разных людей об одном периоде. Кто-то помнит, что у бабушки в комнате подушки на кровати стояли пирамидкой, а по краю были пущены вышитые подзоры. Кто-то похвалит бабушкины пирожки.

Кто-то вспомнит, что на праздники она доставала накладную косу, тогда они были в моде. А кто-то вспомнит случай, как бабушка катила тяжеленную флягу молока в гору и никогда не жаловалась.

Согласитесь, из этих подробностей уже рождается многогранный образ человека и устройства его жизни. Поэтому для нас никакой грани не существует, мы ничего не выдумываем. Мы вписываем истину в хронологию событий художественным языком.

Вы отмечаете, что каждый человек жаждет любви, опоры и поддержки семьи. Сталкивались ли вы в своей практике со случаями, когда процесс создания такой книги или её вручение становились актом настоящего семейного примирения или исцеления старых обид?

Очень часто! Процесс работы над книгой требует включения всей семьи. Заказчик обзванивает родню, предупреждает, что будет звонить журналист, ведь сейчас многие не берут трубку, опасаясь мошенников. И вот когда начинается период интервью, это очень часто запускает такой мощный маховик общения внутри большой семьи. Ну и воспоминания захлестывают, начинается перерождение семейных уз, переоценка.

Порой журналистам говорят то, что не могут сказать родным, и книга дает шанс зазвучать тем голосам, которые не были еще услышаны. У нас ведь в книгах очень много прямых цитат, поэтому у каждого есть право на свою версию.

Вы мечтаете о создании большого «Янтарного сообщества» хранителей семейной истории. Как вы видите современного «хранителя»? Это обязательно генеалог-энтузиаст с пыльными архивами, или это может быть, например, подросток, который впервые заинтересовался прадедом через вашу книгу?

Я вижу современных «хранителей» на своих лекциях, на форумах, где выступаю с темой семейной истории, и я бы была рада, если бы в зале были молодые лица, но это редкость. Чаще интерес к этой теме рождается у взрослых людей, у родителей, бабушек и дедушек, которые задумываются о том, что передать детям. И когда запускается размышление на эту тему, то становится очевидным, что финансовое обеспечение важно, но это не гарантирует благополучие.

Важнее фундамент личности, ценности, то, что будет давать силы и крылья в любой ситуации. И, как сказал один из наших заказчиков, когда он создал свою книгу и прочел обо всех родовых ветках, у него острее проявилась ответственность за все сделанное и не сделанное. Когда ты часть системы, а не листик на ветру, ты совсем иначе себя ощущаешь.

Уезжать или оставаться, бежать из плена или ждать освобождения, вступать в колхоз или быть единоличником — так много решений мы принимаем в жизни и все они имеют последствия, причем не только для нас. Семейная история очень увлекательная штука и очень глубокое погружение, терапия, если хотите, как правило, для этого нужно созреть.

Почему вы делаете такую большую ставку именно на художественное изложение? Ведь многие заказывают просто родословное древо или сухую хронологию дат. Что именно дает литературная форма тому, кто будет читать эту книгу через 50 лет?

В том то и дело, что через 50 лет это может читать хоть кто, наши книги станут срезом эпохи и самой правдивой историей, рассказанной без прикрас. Мы делаем ставку на художественность именно потому, что «янтарную» семейную книгу можно читать как семейную сагу. От самых дальних предков мы двигаемся к современности, скользим по событиям общечеловеческим, в стране, в регионе, в населенном пункте и по мере повествования герои раскрываются в разных ситуациях.

Мы не пишем: «Иван Иванович был хозяйственным», мы рассказываем о том, как Иван Иванович вставал в шесть утра, ел отварное яйцо и шел задавать корм скотине. А затем, перекрестившись у иконы в горнице, отправлялся на работу в скотный двор.

Сухая хронология или подборка статей о предках никогда не даст такого вовлечения и не отложится в памяти. Тем более энциклопедический стиль не интересен молодым людям, детям, а наши книги можно читать всей семьей. Художественность повествования создает в голове законченную историю, дает четкое понимание, что, как и с кем произошло до того, как я родился.

Процесс, команда и доверие

За 13 лет вам доверили свои тайны более 9000 семей. Это колоссальный уровень интимности. Как вы и ваша команда выстраиваете это мгновенное доверие с незнакомым человеком, который, возможно, впервые за много лет решается говорить о самом сокровенном?

Конечно, мгновенное доверие недостижимо. Но наши журналисты знают, как выстроить общение с собеседником, чтобы у него было настроение и желание идти вглубь. Это опыт работы журналиста и личностные характеристики. Важно умение почувствовать, на каких моментах человек закрывается, где больно и куда двигаться не стоит.

Однако есть темы, на которые люди любят разговаривать: в какие игры играли в детстве, как отмечали праздники, как учились в школе, с этих тем обычно и начинают интервью, а дальше есть отработанный алгоритм.

Бывают случаи, когда контакт установить невозможно, редко, но бывает, мы принимаем, что человек просто не готов открыться, и это нормально.

У вас в штате 11 узкопрофильных специалистов: от хронолога и расшифровщика до корректора и фотографа. Если бы вам пришлось выбрать одну ключевую роль, «сердце» этого конвейера памяти, без которого проект «Янтарь» невозможен, кто бы это был?

Может это нескромно, но это я. Всё таки убеждена, что лидер объединяет вокруг себя людей близких по духу.

«Янтарь» сейчас — этот отражение моих ценностей, убеждений, любви к этому миру и осознания важности того, что мы вместе делаем. Но я каждую свою «янтарную звездочку» ценю и каждой горжусь невероятно.

Интервью с пожилыми людьми — это всегда эмоционально насыщенный процесс. Бывают слезы, долгие паузы, тяжелые воспоминания. Как ваши журналисты справляются с этой эмоциональной нагрузкой, и как вы, как руководитель, бережете свою команду от выгорания?

Да плачем вместе постоянно, конечно. И на интервью, и в расшифровке, и при написании текста и при прочтении, на каждом этапе! А как иначе?! Мы с каждой семейной историей живем по полгода, мы прорастаем в неё, проживаем, а потом отпускаем. Знаете, удивительно, но спустя пару месяцев, когда мы отдаем проект, передаем конечный файл, всё у себя удаляем, в соответствии с законом о личных данных, мы забываем вообще всё. Не знаю, как это работает, но истории стираются, им на смену приходят новые. У нас команда зрелая, проработанная, а главное, профессиональная, мы регулярно встречаемся, не только по рабочим вопросам, но и просто обняться, сходить в театр, на экскурсию или мастер-класс.

Направление архивного поиска и реставрации фото звучит как настоящая детективная работа. Можете поделиться историей самой невероятной «находки», когда, казалось бы, утраченная навсегда деталь семейной истории была чудесным образом обнаружена благодаря вашим усилиям?

Много такого. Но в одной из последних книг мы нашли совершенно уникальные документы 1824 года, например, «Дело об оброчном содержании земли». Вообще целая ветка была восстановлена за счет сохранившихся ревизий. Многие архивные документы утрачены, к сожалению, но вот по Тульской губернии у нас были хорошие результаты. Мы узнали, что один из предков был приказчиком в семье помещика, установили полностью состав его семьи, нашли подтверждение, что старшие сыновья его получили вольную в тридцать лет, что он сам взял в оброк большие земли и возделывал их.

Дело состоит из большого количества листов, там и условия, на которых берет землю и торги, которые шли три дня, и подпись рукою предка в старинных оборотах — это такое сокровище для потомков. А вообще, мы и письма рекрутов к государю с прошением находили, и заявление об обороте мелочной лавки, которой владела предприимчивая прапрапрабабушка, правда, такие находки не вопрос только наших усилий, что-то просто невозможно найти. Где-то архивы не оцифрованы, а по запросам приходят отказы, даже платно мы не можем найти информацию, многие архивы были уничтожены, особенно в зоне оккупации в годы ВОВ. Но мы делаем все возможное.

Вы работаете с семьями по всему миру. Замечаете ли вы разницу в том, о чем хотят рассказать семьи из разных уголков России или из-за рубежа? Есть ли какие-то универсальные темы, которые объединяют всех, независимо от географии?

Да, нас объединяют исторические периоды, в прошлом страны есть крушение государственного строя, советский период, Великая отечественная война, а потом распад СССР и перестройка. Заказчики у нас русскоговорящие, поэтому это общий момент. Но сохранить люди стремятся не воспоминания о тяготах, а тот свет и радость, что были в прошлом.

Любовь, семейную взаимопомощь, счастливое детство. А оно, правда, каждым человеком ощущается как самое счастливое время в жизни и это вневременной феномен. По крайней мере те, кто приходит к нам, а это люди, для которых ценны семейные узы, стремятся множить любовь и говорить о том, что было хорошего.

Влияние на поколения и социальные смыслы

Вы говорите, что молодые поколения, читая эти книги, проникаются интересом к истории. Был ли у вас яркий пример, когда подросток или молодой человек, которому изначально было «всё равно», после прочтения книги о своих предках кардинально менял свое поведение или отношение к старшим?

Да, молодые люди, когда осознают, что семейная история важна для родителей, в целом для семьи, включаются очень быстро. Причем, их интерес очень деятельный, они начинают записывать ролики со старшими родственниками или включают диктофон, чтобы записать беседу с бабушкой.

Помимо книг, вы развиваете направление семейной символики: гербы, родовые древа. Как вы считаете, этот запрос на геральдику и символику — это ностальгия по дореволюционным традициям или совершенно новый, современный тренд на самоидентификацию?

Древо — это самый простой и наглядный способ зафиксировать поколения семьи. Мне кажется, что это просто удобно и когда хотят сохранить минимум, создают древо. Очень радует, что сейчас в школе детям уже в начальных классах прививают семейные ценности и дают задание создать мини-древо.

А геральдика, скорее один из способов, удовлетворить запрос на самоидентификацию. Не назвала бы это трендом, все-таки это очень нишевый продукт.

И, несмотря на то, что мы в основном потомки крестьян, это был самый многочисленный класс общества, меня очень радует тенденция создавать новые семейные символы. Это еще один способ создать легенду семьи, отправить некое послание будущим поколениям, заложить фундамент в виде ценностей и убеждений о семье и роде.

Вы пишете, что благодаря вашей работе «укрепляются родовые и формируются новые традиции». Какую новую традицию, рожденную в процессе работы над книгой, вы считаете самой красивой или трогательной?

Мы не проводим опрос после создания книги, такими историями с нами не делились. Однако в процессе интервью мы всегда спрашиваем о традициях и многие люди считают, что традиции это что-то фундаментальное, уходящее корнями в века, а мы подсвечиваем, что печь блины по выходным, ставить живую елку на Новый год или отмечать день рождения на даче — это тоже традиция.

Люди, осознав этот факт, начинают бережнее относиться к тому, что уже заведено в семье и, уверенны, это вдохновляет их на создание новых традиций. В нашей семье есть традиция 31 декабря ходить в кафе на праздничный завтрак, мы с мужем и тремя сыновьями очень дорожим этим ритуалом. А большой семьёй, всей родней мы собираемся на праздничный обед 7 января. Укрепление семейных уз в наших руках.

В эпоху облачных хранилищ и нейросетей, которые могут оцифровать всё за секунду, почему, по-вашему, тяжелая, красиво переплетенная книга «Янтарь» остается непревзойденной по своей ценности? Что дает тактильный контакт с такой книгой?

Во-первых, это красиво! Каждая наша книга уникальна, мы работаем без шаблонов. Это значит, что сначала рождается повествование, у него есть определенный тон, ведущая мысль красной нитью и ведущие вехи. Потом мы предлагаем заказчику название. Дизайнер вникает во вселенную, которую создал автор и собирает мысли всей рабочей группы проекта, аккумулирует все представления на счет внешнего вида и материала книги — так появляются варианты обложек и оформления всей верстки. Когда обложка выбрана и утверждена, идет оформление каждого разворота, расстановка фотографий, архивных материалов и прочих документов.

Благодаря колоссальному опыту дизайнеров именно в создании семейных книг, каждый элемент дополняет повествование, усиливает ту эмоцию, которую автор стремится передать. И здесь происходит магия, каждый элемент книги усиливает воздействие ее содержимого, ваши нейросети так не умеют.

Вы упомянули, что помогаете обретать «корни». А что происходит с человеком, который в процессе работы узнает о своих предках что-то неожиданное или даже неприятное? Как ваша команда помогает экологично интегрировать эту информацию в общую картину рода?

Да, не всегда наши семейные истории изобилуют героями и гениями, но в наших книгах мы никому не выносим суждений или оценок.  Сознавая, что каждый человек поступает так, как может поступить в предложенных обстоятельствах со своим багажом. Мы просто констатируем такие моменты, смягчая углы, не создавая лишней драмы. Однако не всегда заказчик готов к некоторым открытиям. Мы, со своей стороны, за сохранение любой правды, за достоверность и целостность семейной системы, но, если заказчик просит вычеркнуть одно из звеньев, мы не можем этому противиться. Иногда некоторых членов семьи «вычеркивают» из истории из-за обиды или какого-то конфликта, но это тоже определённый этап, с которым заказчик должен справиться сам.

Будущее, наследие и личная рефлексия

Ваша амбициозная цель — чтобы героями книг стали семьи со всей России. В чем вы видите главный вызов при масштабировании такого глубоко индивидуального, почти «ручного» и душевного продукта на уровень всей страны?

Мне бы хотелось, чтобы каждый россиянин, осознав потребность в создании семейной книги, в первую очередь подумал о «Янтаре». И главный вызов вижу в том, что сейчас мало что-то любить и делать хорошо, нужно, чтобы люди о тебе знали, очень много людей.

Если бы вам прямо сейчас предложили создать книгу об истории вашего издательского дома «Янтарь» как о большой семье, как бы называлась эта книга и какая главная мысль красной нитью прошла бы через все её страницы?

«Люди, которые любят людей», думаю, основная мысль на поверхности. Мне кажется, в нашей работе нет ничего важнее этого. Книга создается для людей, прежде всего ныне живущих. Ведь самый главный человек в истории — это заказчик, человек, который приходит с этой идеей, точка отсчета, хранитель истории.

Такой человек — благословение рода.

Прослушав сотни часов интервью и прочитав тысячи семейных историй, вы, как никто другой, видите паттерны. Какой самый частый «секрет» счастливой, крепкой или преодолевшей трудности семьи вы для себя вывели?

Я осознала, что у каждой семьи он свой. Жизнь не дает универсальных рецептов. Семья – это живой организм, где каждая клеточка выполняет свою роль и если удается сохранить целостность, не распасться, это и называется счастьем.

Какое будущее Вы видите для «Янтаря»? Если представить идеальную картинку через 5 лет, каким вы видите это сообщество хранителей памяти? Появятся ли новые форматы помимо книг, или вы будете углубляться именно в книжную традицию?

Я вижу, что в будущем «Янтарь» вырастает в коммерческое издание, где будут выпускаться, как семейные истории, так большие тиражи книг разных авторов. Сейчас мы уже создаем книги о компаниях, крупных брендах и выдающихся людях, хотелось бы нарастить объем таких книг наряду с семейными.

И как отдельное направление деятельности вижу развитие обучающих программ для тех, кто хочет самостоятельно заниматься поиском, кто заинтересован в сохранении семейной истории. Я вижу, что эта ниша пустует и чувствую большую отдачу, благодарность от тех людей, с которыми мы сейчас встречаемся на лекциях и мастер-классах.

И последний, самый личный вопрос, Алина Андреевна. В тот момент, когда тираж уже напечатан, книга еще пахнет типографской краской, и вы держите этот экземпляр в руках перед тем, как передать его семье… О чем вы думаете в эту секунду? Что для вас лично значит этот физический объект, в который вложено столько чужих и ваших собственных эмоций?

Я чувствую восторг. Думаю: «Вот она — настоящая семейная реликвия, которая объединит поколения, готова отправиться в семью». Каждый раз чувствую гордость от того, что мы делаем, ведь люди доверяют нам самое ценное, трогательное, уязвимое и их нельзя подвести. А когда вижу реакцию заказчика: трепет, удивление, скупую слезу, то понимаю, что мы делаем важное дело и что всё не зря.

Эксклюзивное интервью для коммуникационной платформы «Уникальная Евразия» ™.
Искренний диалог с ее основателем и главным редактором  Марией Цветковой.